Реставратор рассказал о мироточении икон

Реставратор рассказал о мироточении икон
В реставрационной практике я сталкивался с мироточащей
иконой. Это икона Пантелеймона-целителя, она находится в Перми в храме в
честь Успения Божией Матери на старом Егошихинском кладбище. На ней
видны характерные для мироточивой иконы подтёки. Меня попросили их
сохранить после реставрации. Не знаю, как с научной точки зрения
объяснить этот феномен, но как специалист могу сказать, что вздутия
грунта на иконе свидетельствуют о том, что жидкость сочилась изнутри,
поднимая и вспучивая грунт. Укладывая вздутия во время реставрации, я
находил под ними маслянистую жидкость вишневого цвета. Еще раз повторю,
не знаю, как объяснить этот феномен с научной точки зрения, могу лишь
сказать, что мироточение как явление я наблюдал в своей практике.

Художник-иконописец и реставратор икон Тимофей Шутемов рассказал об особенностях своей профессии.

Начну
с того, что фонд икон Пермской художественной галереи в советское время
пополнялся экспонатами благодаря экспедициям, организованным
руководством галереи. Эти экспедиции были территориально ориентированы в
основном на глубинку Пермского края. Сотрудники музея ездили и собирали
по заброшенным, пустующим деревням ценные иконы. Кроме того, в период
гонений на церковь советская власть активно изымала иконы из храмов.
Часть из них уничтожалась, часть попадала в музеи. Благодаря музеям
многие иконы дожили до наших дней. Если говорить о нашем фонде, то
значительную часть коллекции составляют иконы «строгановского письма»
XVII–XVIIIвека. Есть и более поздние иконы XIX века, а также «народный
примитив». Да, образцы старинной русской живописи удалось уберечь от
уничтожения в годы гонений, но есть такой фактор, как время, которое
также не щадит иконы. Даже находясь в идеальных условиях, икона
постепенно разрушается. Поэтому наша миссия — максимально замедлить этот
процесс. В частности, если есть угрозы «осыпи» красочного слоя, вздутия
грунта, растрескивания основы, то икону мы «лечим» на месте. Более
сложные манипуляции, например, «раскрытие» икон или удаление записей с
них, осуществляются в основном в центральных реставрационных мастерских.
Кстати, случаи, когда есть записи поверх оригинальной живописи,
довольно редки. У нас в галерее есть икона «Страшный суд», она была
раскрыта из-под многослойных записей. Небольшие фрагменты записей
сохранены реставратором.

Отмечу
ряд особенностей темперной живописи, которые определяют специфику
работы реставратора в этой области. Во-первых, икона пишется на доске.
Во-вторых, используется специальная краска. В-третьих, связующим в
темпере является яичный желток, тогда как в масляной живописи — льняное
масло. На иконах, как правило, боле толстый грунт. Кроме того, все иконы
как раньше, так и сейчас покрываются олифой. Это специальное масло с
добавлением сиккатива. Олифа, проникая в слой грунта и пропитывая
красочный слой, со временем создаёт сложный полимер. К сожалению, она со
временем темнеет, но под этим потемневшим слоем находятся очень яркие и
контрастные краски. Раньше потемневшую икону прописывали, и таких слоев
записей может быть несколько, так что получается своего рода «сэндвич»
из олифы и грунта. Сейчас, конечно, иконы не записывают, а, напротив,
раскрывают. Ключевым принципом в реставрации является «обратимость
вмешательства», то есть возможность при необходимости удалить следы
реставрационного действия. Для этого материалы, которые применяет
реставратор, должны быть менее прочными и долговечными, чем
использовавшиеся при создании памятника. В музее основной вид работ для
реставратора — это консервация. В данном случае (см. фото) мы видим
разрушение грунта и осыпи красочного слоя. Необходимо приостановить эти
процессы. На места вздутия грунта и красочного слоя на иконе
наклеивается микалентная бумага. Она фиксирует все вздувшееся элементы.
Затем сверху наносится 5–10%-ный реставрационный тёплый клей (активно
применяется осетровый или кроличий клей), который размягчает грунт и
приклеивает вздувшиеся частицы грунта. После чего специальным
фторопластовым шпателем поверхность приглаживается. Все бороздки
укладываются по своим местам, затем фрагмент подсушивается.

Молимся
ли мы перед работой? Скорее у нас молитва, как у монахов исихастов XIV
века, — в молчании. Вообще реставраторов, которые что-либо говорили,
немного. Они пребывают вне публичного пространства, есть исключения
вроде Савы Ямщикова. Наверное, сама специфика работы накладывает
отпечаток, требуя сосредоточенности и внимания, отстранённости от суеты.
Я начинал с написания икон, а сейчас занялся и реставрацией, прежде
всего потому, что последнее сейчас более востребовано. Конечно, я не
отказался полностью от письма, я сочетаю в своей работе навыки и
иконописца, и реставратора. Реставрационная практика очень помогает в
письме икон, когда каждый день сталкиваешься с мастерами прошлого, то
невольно перенимаешь их опыт и приёмы. Когда завершаешь реставрацию
иконы, эмоции возникают разные: от облегчения, что работа наконец-то
закончилась, до сожаления. Бывает тяжело расставаться с вещью, когда она
рождает отклик в душе. Последней такой иконой как раз был образ
Пантелеймона-целителя.

Источник: http://earth-chronicles.ru/news/2017-07-04-106002